Lina-4han
Когда человек пожалеет камень

О том, что Катя осталась с Ваней на земле, нам поведала бабка из окошка. И деток у них было много, это тоже правда. Да только умолчала сказительница, что начал выпивать Ваня-то. Он действительно был знатным мастером, мастером из мастеров. И нет ничего страшнее для мастера – сделать САМУЮ ЛУЧШУЮ свою работу. Как дальше жить? А каменный цветок из алатырь-камня – он и был его лучшей работой. Мастер - камнерез, он сильно от материала зависит; а алатырь-камень, это был лучший камень на земле. Да только Каменная Дева забрала его с собой, когда на небеса к себе вернулась.
А Клава, что мечтала за Ваню выйти, а взял из жалости Кузьма, не забыла обиды, но и не показывала. Не любили сельчане эту ведьму – красивую, да слишком умную для нашенского края. Но молчали – побаивались. Но как у кого корова сдохнет, али молоко скиснет – только и слышно было: «Ну, Катька!». Но шепотком, шепотком… Хотя какая ей радость с кислого молока да со смерти животины? А кто ее поймет, ведьму эту. А когда раздоры из-за пьянок у Кати с Ваней пошли, Клавка тут как тут. Он же к другу уходил после ссор-то, куда ж ему еще, сироте. Так Клавка – утешит, накормит, да похмелиться даст. А сама такая дебелая, да румяная… Не то что эта ящерица ненашенская, подержаться не за что. И вот как-то зашла Катя на сеновал не ко времени, а там… знамо дело, что там. Клавка с Ваней милуются.
Осерчала тогда Катерина.
Да и с разбегу – в колодец. Домой к себе. А там – брошенная стоит башня, ветер в переходах свищет, пыль, паутина, летучие мыши… и каменный статуй на главной лестнице, почти у самого верха, стоит. Узнала Катя статуя. Уже знала она средство верное, как камень оживлять. Да и взаправду ей жалко стало Янгула, оценила она и поняла всю силу его любви. И заплакала Катя, и слезы ее оживили каменного статуя.
- Янгул, - сказала она тогда. – Пойдем на Землю, отомстим им. Прошу тебя.
- Мы отомстим, - сказал Янгул. – Но самой лучшей нашей местью будет не уничтожить их дом, а построить наш – еще лучше.
И в том была вековая мудрость камня. И Катя согласилась с ним. Они остались в каменной башне. Катя колдовала, Янгул защищал ее земли. У них были дети, крепкие духом, как отец, и красивые и мудрые, как мать.
А однажды – много лет спустя – в ворота их дворца постучались. Катя посмотрела на обрюзгшего мужичка, что стоял за ними. У него был меч, но он плясал в его руках, дрожащих с похмелья.
И только по мечу она поняла, кто перед ней.
И Янгул тоже понял.
- Отпусти ее, ты! – яростно воскликнул мужичок. – Это ты все разрушил! Ты украл ее! Я пришел освободить тебя, Катя!
- Я ее никогда не держал, - ответил Янгул. – И не я украл ее, а ты довел ее – и она ушла. Сама. Уходите, если хотите.
И вернулся в башню, оставив их одних.
- Что-то долго ты шёл, - сказала Катя Ивану.
- Да я… - начал было Иван, и запнулся. Хотел сказать, что тяжело было пробираться через Бескрайний лес, да вспомнил, перед кем стоит. Да и каждая плюшка, испеченная Клавой (Кузьма-то ее выгнал, вот она к Ивану и пошла – куда же ей было деваться) была видна в его располневшем теле.
- Нет, Иван, прости, - сказала Катя. – Волшебницы должны жить с магами, а люди – с людьми.
- Это все Янгул, - сказал Иван с горечью. – Он опутал тебя колдовскими чарами…
- Нет, Иван, - сказала Катя. – Это все ты. А Янгула не трогай. Только благодаря ему ты жив до сих пор. Прощай.
И она вернулась в башню, оставив Ивана одного на черной равнине, покрытой багровыми трещинами. И через те трещины вырывалось раскаленное дыхание земли. Иван оперся на меч и заплакал.
А Катя сказала Янгулу, очень задумчиво:
- Ты был прав. Он сам уничтожил себя, наши усилия были бы лишними.
А Янгул улыбнулся – за эти годы он, наконец, научился улыбаться – и сказал:
- А я всегда прав.

Да только я не пишу трибьютов… Но копирайт на сюжет все равно мой, мало ли, вдруг пригодится.